Фестиваль видеопоэзии имени Н. Карпичевой Группа Наташи Карпичевой ВКонтакте Страница Натальи Карпичевой на Стихи.ру Объединение городских библиотек Магнитогорска

Воспоминания

Истории, свидетельства и личные тексты людей, для которых Наташа Карпичева была важна.

Найдено: 252

В этом году летом неожиданно попала на море. Выяснилось, что «неожиданное» море столь же прекрасно, как и ожидаемое. Оно баюкает на мягких теплых волнах, как в колыбели. И та же, что в колыбели, первозданная пустота в голове, то же ощущение радости и беззаботности. И эта встреча с морем неожиданно или ожидаемо отзывалась во мне именно стихами Наташи Карпичевой. В этом году я чаще обращаюсь к ним – наверное, скучаю...

Помните: «здравствуй, море мое»... «рыбья нежность» бросает якорь в твоём порту этим летом»... «море мое» озвучивало мое невысказанное блаженство. Того, кто «наглотался словами и до немоты охрип», лечит «абсолютная, невысказанная вода», где «рыбы дышат прохладным светом, закрыв глаза» и «в самом небе воды открыта вся птицесть рыб»... И так хорошо, что «не в сказке и не сказать», и «вся окрестная благодать остается с тобой» навсегда...

Память озвучивает мне эти строчки голосом Наташи – как в «Видеостихии».

Из автобиографии для «Антологии уральской поэзии»

Родилась я слишком рано или слишком поздно (хотя очень может быть, что как раз своевременно), в любом случае в семье я была третьим и поздним ребёнком, так что во время парковоскверовых прогулок (происходило всё это в посёлке с именем Бреды, где я и провела первые 17 лет своей жизни) прохожие то и дело обзывали моего седовласого папу моим дедушкой. Папа не обижался. Напротив, чувствуя некую двойную ответственность (как известно, нормальные российские родители куда больше времени и самих себя отдают детям детей, но не детям собственным, пытаясь получше устроить настоящее и будущее вторых (т.е. первых, конечно же), папа не щадил терпения, неснисходительного доверия и огромной лично собранной по крупицам библиотеки, к которой юнейшая поэтесса, сочиняющая нечто про плюшевые дождики, проявила ранний, но стойкий интерес... Так вот, родительского внимания мне досталось с лихвой, мама даже бросила работу, чтобы всецело посвятить себя взращиванию из меня чего-нибудь разумного и доброго, музицирующего, танцующего и рисующего; одним словом, всё (и даже более чем) для счастливого и полного детства было мне дадено. Впрочем, когда однажды один из нынешних моих знакомых по Союзу писателей для чего-то проанкетировал, когда я впервые познала счастье зачитывания Достоевским и, например, Бродским, то сообщил, между прочим, что никакого детства у меня и не было. И я, пожалуй, не стала бы возражать, особенно, если бы тот же самый человек обратил внимание, что и никакой взрослости на меня сроду не находило. Кстати, когда с самогопресамого детства, со времён тех самых парковоскверовых прогулок разные взрослые задавали мне вопросы о будущей профессии, я говорила, что хочу стать читателем. «Может быть, писателем или поэтом?» – уточнял тогда очередной большой и всезнающий интервьюер. «Нет, есть такая профессия, книжки читать!» – уверенно отвечала я, серьёзно поправляя на переносице воображаемые очки...

Душа.
Глаза.
Щека.
Рука -
Вот путь слезы издалека
Прозрачной капелькой росы,
Её судьба – судьба слезы,
……………………………

Поэзия Натальи Карпичевой – это важная часть культуры Магнитогорска, уральской поэзии, голос поэта, отражающий душу и характер Магнитки.
Поэзия Натальи Карпичевой – это целые миры, сотканные из тончайших нитей чувств и наблюдений. В её стихах оживают и пронзительная красота уральской природы, и тихая грусть осенних вечеров, и неудержимая радость первых лучей солнца.
Наталья Карпичева с удивительной чуткостью раскрывает глубину и сложность человеческой души, показывая всю палитру чувств – от всепоглощающей любви до щемящей боли утраты. Её стихи заставляют задуматься о вечных вопросах бытия, о смысле жизни и о месте человека в этом мире. Звучат отголоски творчества Ахматовой, Цветаевой и Пастернака, но она не подражает им, а творчески переосмысливает поэтическое наследие, создавая свой собственный, уникальный стиль.
В стихотворении Натальи Карпичевой «Слеза» отправной точкой становится простое наблюдение, но постепенно оно разворачивается в философское обобщение.
Карпичева наделяет слезу качествами живого существа, способного чувствовать, отражать, даже говорить. Ассонансы создают эффект текучести, погружая читателя в состояние созерцания и размышления, приглашая читателя разделить с автором момент уязвимости и искренности. Слеза - микрокосм, в котором отражается не только личная боль, но и общечеловеческое страдание. Эта идея усиливается благодаря использованию контрастов: хрупкость слезы противопоставляется глубине и интенсивности переживаний, которые она несет в себе. Поэт создает пространство для интерпретации и позволяет каждому читателю соотнести стихотворение со своим личным опытом. Несмотря на кажущуюся простоту, «Слеза» обладает многослойностью. В ней можно увидеть не только признание в слабости и уязвимости, но и утверждение силы человеческого духа, его способности к сопереживанию и исцелению. В завершении можно сказать, что стихотворение Натальи Карпичевой – это тонкое и проникновенное исследование природы эмоций. Оно приглашает читателя к диалогу, заставляет задуматься о собственной уязвимости и о связи между людьми. "Слеза" – это напоминание о том, что сочувствие и понимание – это основа человеческого общежития, и что даже в моменты отчаяния можно найти силы для продолжения пути.

Я помню похороны Николая Васильевича Якшина. Он ушёл ведь летом, а у всех внутри мёртвый холод был. Все отошли поминать, там стол был. Я не пила тогда и без пиетета относилась к поминкам.

Наташа одна стояла над могилой. Плакала «по-бабьи», закусив указательный палец в кулачке, а вторую руку положив на сердце. Настоящая, как перед Богом. Этот Человек умел не только любить, но и отпускать как никто другой.

В её текстах слово равно мысли. В уравнении стихотворения оно – и данное, и искомое, оно – и вопрос, и ответ. Её поэзия – поэзия интеллекта, в этом смысле ей близки Бродский и Пастернак, Тарковский и Заболоцкий, каждый по-своему пережившие философскую интоксикацию.
Теснота, плотность, густота, частота, сгущение образов, слов, мыслей, их разнообразные повторы, которые усиливают данный эффект. Такое ощущение, что поэт, творя поэтический мир, строит единственно возможный фундамент, на котором можно как-то выжить среди то волн, то огня. Создаёт нечто весомое и незыблемое в безопорном мире, что-то, в чём, как в «железобетоне» можно хотя бы на время укрыться, если не спастись.
У Натальи нет чистой любовной лирики, вообще нет жанровой чистоты. Зато есть сгущение-пульсация философской мысли в каждом отрезке текста. Она перевешивает непосредственные переживания, спонтанные откровения, бессознательные открытия, иррациональную интуитивность. Наталья сторонник обдуманных чувств, сознательных поступков и слов. Она поэт выношенных откровений. Даже переживая вспышку стихийности, её лирическая героиня или уже обдумывает её или готовится дать ей оценку.

В начале осени 2011 я сформировал корпус текстов, которые должны были войти в 3-й том Антологии современной уральской поэзии. По своей методике примерно года за полтора до выхода очередного тома, которые издавались с шагом в 7 лет, я начинал активно отсматривать всех новых уральских авторов («старые, понятно дело, были у меня «на карандаше»), кто засветились в периодике, журналах, просто в сети. Я также забрасывал частую сеть, используя для этого уже известных мне поэтов, что, по моему разумению, могли знать тех, кого я лично бы паче чаяния мог и пропустить. Так было и в тот «третий» раз. В принципе (да и без оного) книга была уже готова. Композиция, проектные ноухау определены. И я уже собирался начать «дизайнерить» обложку и макет вёрстки, как вдруг (именно так!) передо мной появились стихи. Не знаю откуда. Возможно, из сети прилетели или из почты упали – не помню. Помню отчетливо место в квартире, где я в тот момент сидел; уже темный вечер за окном, очень тёмный, – тоже помню, а как появились стихи не помню. Но тем не менее, вот я сижу, их читаю и даже знаю фамилию поэта – Карпичева, но не Кирпичева, как мне сначала почудилось сослепу. Имени у автора не было. И тут я опять не помню, почему, но мне показалось, что эта самая безымянная Карпичева живёт на Урале. Я сразу же сел на телефон и стал названивать всем знакомым, надеясь выудить хоть какую-то информацию о ней, потому что мне физически, а не виртуально захотелось, чтобы стихи этой барышни оказались в моей антологии. На тот момент у меня перед глазами красовались только три ее текста, но я абсолютно был уверен, что за ними толпятся еще много-много стихов. Только бы она была уральской, иначе придётся сочинять какую-нибудь легенду, чтобы «прикарманить» эту Карпичеву! Примерно двухчасовой телефонный блиц – ничего не дал. И тут мне позвонил Володя Некрасов, писатель и художник из Магнитогорска по какому-то дежурному вопросу. Уже заканчивая с ним спринтерский трёп, я спросил: «Кстати, хотя некстати, ты слУчаем не знаешь поэтессу по фамилии Карпичева, зовут её, кажется, Анна или Наталья...» – эти два имени я назвал на автомате. И вдруг мой собеседник отвечает: «Вчера только Наташу видел... А что?»

Сначала в голове бьётся, пульсирует беспокойная, эгоистичная мысль: «А кто же теперь нам будет писать твои стихи, Наташа, кто?!» А потом… Потом приходит осознание масштабности утраты… невосполнимой утраты.
И не только для Магнитогорска и уральской литературы, но и для всего большого сообщества поэтов и режиссёров, которых объединила «Видеостихия». Каждый, кого она озарила своим светом, стал наследником этого света. Её книги, снятые с её участием фильмы и сам фестиваль видеопоэзии стали частью её большого наследия. И это очень верно и важно, что организаторы приняли решение присвоить «Видеостихии» имя её создательницы — с 2025 года фестиваль официально носит имя Натальи Карпичевой.
Оглядываясь назад, я благодарна тому неожиданному письму от Наташи, которое читала когда-то за утренним кофе. Оно не только открыло мне дорогу к участию в новом интересном проекте, но и — что действительно бесценно — подарило встречу с удивительным человеком.
Я поступила в «школу чувственности» яркого, самобытного поэта, который учит слышать сердцем.
Всё конечно, но всё продолжается. Её больше нет с нами… но в каждой строчке, что она написала, по-прежнему сияет та самая редкая жемчужина, которую она вырастила с такой любовью и вдохновением. Её творческий путь продолжается в наших воспоминаниях и в словах, которыми мы будем говорить с собой и с Богом.
И помните: «Слово останется. Только оно одно…»

К середине 1990-х гг. вокруг Ю.Ф. Ильясова образовался круг талантливой студенческой молодежи [Юрий Федорович Ильясов (1950-2012), российский поэт, руководитель ЛИТО в Магнитогорском гос. пед. институте].
На пятом этаже, где базировался филологический факультет МГПИ (декан д-р пед. наук Пономарева Л.Д.), в 536-й аудитории можно было послушать новые стихи студийцев Ю.Ф. Ильясова, порой там разгорались горячие споры, а заседания поэтов затягивались дотемна.
Юрий Федорович являлся наставником Натальи Карпичевой. Н. Карпичева подчеркивала в своем наставнике особое чувство ответственности за поэтический дар и главенство темы учителя и ученика в его творчестве.
Позже под руководством д. филол. наук, проф. М.М. Полехиной, в рамках регионального направления Лаборатории литературоведческих исследований, благодаря энтузиазму талантливых литературных критиков - канд. филол. наук Н.Л. Карпичевой, доц. Т.А. Таяновой было создано благодатное научное, художественное пространство для творчества одаренной молодежи.

Мы познакомились 13 лет назад. Наташе тогда было чуть больше тридцати, если не ошибаюсь. Она пригласила меня на съёмки художественного фильма «Гидра», чтобы к премьере я написала репортаж о том, как создавалась картина.
Мы тесно общались в общей сложности около месяца. И с первых дней работы меня поразили глаза Наташи: в них на меня смотрели мудрость и опыт, которые редко встретишь у 30-летней девушки. Я тогда не знала, что с детства она училась жить с тяжёлой болезнью. Меня притягивала её умиротворённая улыбка, спокойствие в голосе и умение подбирать для описания обыденных вещей необычные эпитеты - порой даже мне, журналисту, неизвестные.
Наташа была не только талантливым поэтом, но и в прозе оставалась абсолютным профессионалом. Она помогла мне написать хороший репортаж про «Гидру»: вносила правки, но делала это всегда так корректно и по-товарищески, что я прониклась к ней ещё большим уважением.
Тогда я даже не могла представить, что роль Наташи в этом проекте гораздо больше, чем она сама скромно обозначила. Потому что каждый раз, комментируя что-то в процессе съёмок или после них, она обязательно делала отсылку к Игорю или к актёрам. Наташа помнила и подмечала идею и вклад каждого участника проекта. О своём же вкладе сказала лишь однажды: «Я просто камертон проекта».

Мы с Натали в молодые годы были авантюрны и легки на подъём. Как-то раз пригласила нас на свадьбу аспирантка, имени которой я сейчас даже и не вспомню. В какую-то отдалённую деревню. И мы поехали. Собирали нас как в опасную экспедицию: мол, на деревенской свадьбе без драки не обходится, аккуратнее там с местным населением.

Свадьба прошла вполне мирно. А из всего, что там было, я помню только то, как мы с Наташей танцевали. Столовая и танцпол были в разных залах. Вот в отдельном зале мы и плясали вдвоём (уж не знаю, почему остальные гости не танцевали). Не помню музыки, помню только Наташины движения. Она всегда так пританцовывала: согнутые в локтях руки приподняты чуть выше головы, глаза прикрыты, плавные покачивания телом в такт мелодии. Не знаю, почему эта картинка перед глазами. Наверное, потому, что Натали вообще нечасто танцевала. А потом и совсем перестала. Характер вечеринок как-то поменялся с течением времени.

Она тогда училась в аспирантуре, я — на студенческой скамье. Мы вышли курить на парапет, и Наташа пошла в буфет. А потом и я пришла. Она не ела. Что-то набрасывала в блокнот, встала и пошла просто ходить по коридору. Потом села.
Я читала очень много её черновиков — они были уже готовы к публикации. Писалось это в трансе, в ходьбе и в ледяном стекле зимы, к которому она прижалась лбом. Стихи рождаются просто, но стоят дорого.

Нас познакомил мой брат, который рассказывал о Наташе как о поэте. Увидев её на кухне общежития, я даже расстроилась: вдруг к ней прямо сейчас приходят стихи, а она вынуждена возиться с кастрюлей и улыбаться приятелю с его сестрой…

Улыбка её не была дежурной — она была совершенно особенной: Наташа будто издалека, из неведомых глубин всматривалась в действительность, примечала новую комбинацию жизни и радовалась открытию.

Позже я узнала: она преодолевает толщи боли, чтобы ходить по земле. Будто Русалочка Андерсена.

Но у Наташи оставался Голос — её стихи! Потом и вовсе стало понятно, что жестокая сказка не про неё — она попала в свою видеостихию и будто нашла панацею.

Будто. Все надежды и предположения перечеркнула смерть.

Нам остались стихи. В них ныряешь, силишься уйти на глубину, боишься, что не хватит воздуха до конца строки, цепляешься за неологизмы, начинаешь паниковать из-за своей ограниченности. И вдруг слышишь голос Наташи — освобождаешься от всего и плывёшь. Она рядом. Но так, что по прочтении — соль.

1.04.2017

Кажется, с Игорем я познакомилась позже, чем с Наташей, или нет, наоборот? В любом случае, формула «Игорь+Наташа» в случае их пары оказалась тем редким случаем единого целого, которое на два уже никогда не распадётся. И при этом естественном единстве каждый из них умудрялся оставаться собой, не уменьшаясь и не растворяясь друг в друге. Жаль только, что Игорь, безусловно признавая поэтический талант Наташи, перестал писать стихи. В быту Игорь излучал спокойствие, а Наташа позволяла себя быть дитем, забавным и немного капризным.

Игорь называл Наташу камертоном, и мне кажется, что это определение выходило за рамки их творческого тандема, а Наташа была камертоном для настройки всей их жизни, каждого мгновения.

Аннушка… Наташа очень любила это имя. И стихотворений о ней много. Но эта Аннушка — не я, как некоторые думали. Так звали Наташину маму. Эта любовь к маме частично перенеслась и на меня. «Книгу рыб» Натали вручила мне с подписью: «Моей любимой Аннушке на память и на все другие случаи».
Когда Наташа сообщила мне о том, что её мамы не стало, я как-то поверхностно среагировала. Это я сейчас понимаю. На тот момент мало я сталкивалась с уходом близких. Какие-то дежурные фразы промолвила. Растерялась как-то. А для моей подруги это было… По стихам её понятно, как это было.
Теперь вот думаю: словно ещё одного ангела-хранителя обрела она в лице Аннушки. Который длил — насколько мог — срок её пребывания в этом мире.

(Проект «Опыт прочтения. Русская поэтическая речь – 2016»)

Наталья Карпичева – глубокий автор, ищущий в поэзии свой собственный путь, один из редких в наше урожайное на рифмованные творения время поэтов с узнаваемым лицом. Так и стихи из четвёртой главы «Антологии анонимных текстов» отличаются узнаваемым творческим почерком. Эти произведения – в числе лучших из тех, что вошли в изданную осенью прошлого года «Книгу рыб» Натальи Карпичевой.

Каждую новую книгу Карпичевой открываю с предвкушением прикосновения к высокому искусству. «Книга рыб» не просто не разочаровала – поразила в самое сердце. Шестая по счёту и, возможно, первая по творческому уровню среди книг Натальи Карпичевой подарила мне счастье общения с настоящей поэзией. Среди ставших любимыми – «Лесничее (Близкой зимою»). В нём экзистенциальная тоска и в то же время ощущение мучительной красоты жизни, дающее силы противостоять небытию. Во мне оно откликается словами другого большого поэта, Марии Маховой: «…Жизнь прекрасна, но невыносима». И хочется ожидаемо дополнить: «Невыносима, но прекрасна».

Наталья Карпичева называет свою книгу холодной. Стихия воды для неё – символ растворения в реальности, принятия этого мира. И всё же, как ни крути, читательское восприятие может совпадать с авторским, а может и отличаться от него. Для меня «Книга рыб» – тёплая и эмоциональная. Стоит погрузиться в прозрачную глубину поэтической вселенной Натальи Карпичевой – и невозможно не поддаться русалочьей магии завораживающих интонаций и удивительных образов. Это стихи, которые хочется читать и перечитывать, возвращаясь к ним – а значит, к автору, к миру… и к себе настоящему, умеющему видеть и слышать главное.

Как-то Наташа выдавала меня замуж. С раннего утра, когда требовала выкуп с жениха, и до позднего вечера, до лихих танцев на банкете. Я и не думала, что она согласится, если честно. Это и физически тяжело, и, казалось, вся эта традиционная суета далека от Наташи. И от меня тоже. Выкупы и пиры с тамадой я вообще никогда не понимала, но Дима, мой будущий муж, сказал: «Будем делать так, как исстари повелось».

Всем пришлось принять правила игры: сочинили мы сценарий, задания и препятствия для жениха. Натали была назначена Бабой-ягой — скорее тем персонажем, которого можно назвать волшебным помощником. И волшебным фотографом со своим взглядом на процесс. У неё в ВК до сих пор висит отдельным альбомом с десяток фотографий: мои самые широкие улыбки и самые искренние эмоции.

Наташа и в конкурсах участвовала тогда, и плясала, хоть и признавалась потом, что очень тяжело ей это давалось физически. Такой вот подвиг ради создания новой ячейки общества. Теперь и Димы, и Наташи уже нет с нами, но воспоминания о том тёплом октябрьском дне — они в моём сердце.

(статья в издания «Магнитогорский металл»)

Лет пятнадцать назад иногородние друзья спросили: «Наталья Карпичева – твоя землячка?» И дали ссылку на сетевой ресурс, где она тогда размещала свои стихи. С тех пор Наташа входит в число моих любимых поэтов. Член Союза российских писателей, кандидат филологических наук, культурный деятель, с 2014 года она работает в Центре визуальной культуры «Век» Объединения городских библиотек Магнитогорска. Сегодня разговариваем с Натальей Карпичевой о её поэзии и о том, что ей дорого.

– Ты достаточно рано вошла в круг магнитогорских литераторов. Твои стихи узнали до или после твоей первой книги «Разговор с рассветом»?

– До «Разговора с рассветом», но незадолго. В этом главная заслуга магнитогорского поэта Юрия Ильясова, много лет возглавлявшего студенческое литобъединение МаГУ и руководившего литературной полосой в городских многотиражках. Я пришла в литстудию на третьем курсе (кстати, примерно тогда же там занимались Ренарт Фасхутдинов и Анастасия Эйвазова). Через несколько месяцев были первые публикации, а через два года была издана первая книга. Это именно Юрий Фёдорович инициировал и редактировал «Разговор с рассветом» (2004).

– Кто из поэтов повлиял на тебя?

– Если в абсолюте, то, конечно, Иосиф Бродский. Его влияние на всю современную русскоязычную поэзию в принципе сложно оспорить, оно ощутимо до сих пор, ничего большего в этом смысле русская поэзия пока не явила и не явит ещё долго. Именно его «всеобъемлющее творчество, пропитанное ясностью мысли и страстностью поэзии» (нобелевская формулировка) открыло поэзии и поэтам тот путь и то состояние, в которых не предвидится чувства исчерпанности. И это одновременно оазис и мираж в пустыне (для поэтического бытия такая двойственность вполне нормальна).

А в частности, в разные годы мою персональную «поэтическую одержимость» питали разные авторы: Михаил Лермонтов с его острой и честной обречённостью, Марина Цветаева с её трагической искренностью и бескомпромиссностью, Велимир Хлебников с его вызовом и неистребимой жаждой новизны, Борис Пастернак с его непостижимыми открытостью и чувствительностью…

– А кого любишь из современников?

– Не буду называть много имён, назову одно (чтобы соблюсти сообразность слову «любить»). Майя Никулина – поэт из Екатеринбурга. Это очень зрелый поэт – будучи нашим современником, она также современница и Иосифа Бродского, и Анны Ахматовой. Просто рекомендую почитать, отдельные публикации легко можно найти в литературных журналах в Сети.

– Не могу не спросить и о наших земляках.

– Я бы назвала три имени (лучше по алфавиту): Игорь Гончаров, Александр Ерофеев, Олег Щуров. По странному стечению обстоятельств все они по тем или иным причинам решили «отойти» от поэзии и не пишут сейчас (все они очень зрелые, не мечущиеся люди и авторы, и все они определённо знают, что делают), но я надеюсь, что они вернутся когда-нибудь и к поэзии. С удовольствием стала бы свидетелем некого нового этапа их поэтического творчества.

– Культурный деятель, книгоиздатель из Челябинска Марина Волкова относит твоё творчество к Уральской поэтической школе. Что это значит, если простыми словами?

– Уральская поэтическая школа, строго говоря, изобретение известного поэта Виталия Кальпиди. Изобретение, но не выдумка. Потому что оснований для её легитимности в современном поэтическом процессе более чем достаточно. Речь идёт и о значительном корпусе авторов, и о так или иначе текущем литературном процессе, и о литературной жизни в регионе, и о большом количестве крупных и солидных издательских проектов (с 1996 по 2018 год были изданы четыре тома «Антологии современной уральской поэзии», «Энциклопедия УПШ» в 2012 году), и о серьёзных литературоведческих исследованиях. А главное, речь идёт о ментальной, биографической и художественной общности в поэзии более сотни уральских авторов, об их пересечении, взаимодействии и взаимовлиянии. Кстати, именно Виталий Кальпиди многое сделал для укрепления этих связей: и как поэт, и как издатель, и как организатор масштабных проектов, и даже как идеолог. Мне эта идея и эта компания очень симпатичны, потому что поэт и поэзия не рождаются и не живут в вакууме.

– Расскажи о своей книге, которая готовится к изданию.

– Это будет шестая книга из цикла «Фантастика Человека». Если предыдущая книга, «Этюды и ноктюрны» (2020), во многом была о музыке и о звуках, об отзвуках и мотивах в сердце и разуме человека, то новая книга будет о слове и о молчании. В ней почти нет личного, если не говорить о личном пространстве поэта и личном ощущении поэзии, почти нет посвящений и «разговоров» (так получилось, что начиная с «Разговора с рассветом» я всё время с кем-то говорю в своих текстах), только если это касается вышеупомянутых пространства и ощущения. А в целом, мои любимые мотивы: времени, памяти, ностальгии…

– Название книги сознательно не упоминаешь?

– Просто оставляю себе шанс передумать. Иногда ведь бывает, что в последний момент…

– Ты автор идеи и один из организаторов фестиваля видеопоэзии «Видеостихия». Воздействует это как-то на твоё творчество – или это параллельное стихам явление?

– Мне бы не хотелось говорить вскользь и мимоходом о «Видеостихии». Могу сказать только, что это далеко не просто проект, не некий прикладной вектор, поскольку «Видеостихию» во всём её объёме (историческом, футуристическом, ценностном) я считаю более важной, чем какое бы то ни было личное творчество. Не люблю переоценивать свои поэтические прозрения и усилия (или наоборот), но, как говорится, свято место пусто не бывает. В современной русской поэзии много действительно сильных и интересных авторов (я точно знакома с несколькими десятками лично, то есть не через Сеть). Но в сегодняшнем литературном и культурном пространстве очень мало тех, кто может взять на себя ответственность за что-то и труд во имя чего-то, кроме самого себя. Организация и проведение таких фестивалей, ежедневная и многомесячная рутина часто означает отказ от того времени и пространства, которое необходимо для собственного творчества. Для меня это не жертва, а вполне осознанный выбор. Особенно когда долгий труд приводит к результату, когда видишь отклик и воодушевление от участников, от зрителей, когда площадка дышит, живёт, растёт, привлекает и открывает новые таланты, когда буквально ощущаешь, что вокруг что-то меняется и ты к этому имеешь непосредственное отношение. «Видеостихия» очень много забирает, но даёт несравненно больше. И на моё творчество воздействует однозначно. Это в последние несколько лет, наверное, один из главных источников вдохновения.

Но как она читала! Неспешность, темп выпадения из времени, строгая дозированность эмоций, ритм думания вслух, обнажённость мышления, ощущение рождения мысли здесь и сейчас. При этом было странное чувство, будто она читает уже давно написанное, высказанное еще до нее, не ею. Это ощущение подключенности, как будто перед тобой проводник, который транслирует диктуемое.

Бог, вера в Него, почти не обсуждались нами в личных разговорах, но Наташа, с тех пор как ее творчество стало взрослым (думаю, начиная с книги «Когда я была большой»), все время о Нем писала, в строчках и между строк видно, что она Им дышит, как небом - самим Богом. И что не только место дыхания, но и главное место проживания ее — не здесь, а там, поблизости от Него.

В Наташиной интонации никогда не было неуверенности. Вообще в общении с нею очень трудно вспомнить сейчас такую краску, такое ее состояние. Думаю, она всегда жила так, как верила, и тем, во что верила, никогда не переходя на сторону компромисса, не подстраиваясь под то, что неблизко, неинтересно, неглубоко, пусто. И всегда, и везде искала глубины, не боялась в нее и смотреть, и нырять. Это касается не только искусства, науки, работы, но и отношений. Потрясающая честность с собой и другими и равенство самой себе во всех обстоятельствах.

В 2014 году Наташа пришла работать в библиотеку № 6 (ту самую «Люгаринку», где проходили заседания литературного клуба 9/1). Мы, связав кадры из фильма «Гидра» со стихами магнитогорских поэтов, в том числе и своими собственными, загорелись новым форматом — видеопоэзией, открывшей нам совершенно новое качество поэзии и кино, получаемое при соединении этих компонентов. Нам казалось, что перед нами открывается новая эпоха: что мы стоим на ее пороге. Далее наш интерес перекинулся на социальные темы (проект социальных роликов «Просто так»). Мы снимали много и в разных форматах, и в итоге предложили библиотечной системе города создать на ее базе «Центр визуальной культуры». С этим проектом «Центра визуальной культуры» библиотека вышла на грант главы города «Вдохновение», который триумфально выиграла в 2017 году.
Я же устроился работать в библиотеку вместе с Наташей (в штат ЦВК «Век»). Уже в 2018-м в рамках реализации гранта мы провели свой первый Международный фестиваль видеопоэзии «Видеостихия». В том же году стартовал Международный фестиваль социальных роликов «Твой взгляд», организованный совместно с обществом инвалидов и МГТУ им. Г. И. Носова. Сегодня трудно поверить в тот факт, что все это случилось именно с нами… может быть, оттого еще, что история эта почти не касалась и не касается стихов Наташи.

Меня всегда поражала способность Натальи Карпичевой притягивать к себе талантливых, интересных людей. В гостях у неё в библиотеке им. М. Люгарина были, например, челябинцы - культуртрегер и книгоиздатель Марина Волкова, поэты Виталий Кальпиди и Янис Грантс. В свою очередь они не раз приглашали Наташу на челябинские литературные встречи. В архиве библиотеки сохранилась также видеозапись её интервью с бывшим главным режиссёром Магнитогорского драмтеатра Максимом Кальсиным. Есть также фото, сделанные во время бесед Наташи с актёрами магнитогорского театра. В личных беседах со мной она не раз говорила о том, как легко и интересно работать с актерами Андреем Майоровым и Марией Мавриной, о профессионализме и увлечённости Владимира Богданова и Марины Крюковой в работе над фильмами, которые создавались в содружестве с режиссёром Игорем Гончаровым.
Будучи талантливым человеком, Наталья чувствовала и уважала талант других людей, способствовала популяризации их творчества в среде читателей и зрителей.
Наталья Карпичева была из тех, кто умел создавать свою собственную Вселенную, существовать в ней среди ярких и талантливых людей. Такой она и осталась в нашей памяти.

В тишине лаборатории

Мы познакомились с Наташей в Лаборатории литературоведческих исследований МаГУ, где работали вместе около двух лет. Я сразу почувствовала: рядом со мной человек необычный. В ней не было суеты, стремления громко заявить о себе - только удивительная тишина и глубина. Она работала рядом, но будто бы одновременно пребывала где-то еще - в тех мирах, которые позже открывались нам в ее стихах.
Помню, как мы вместе готовили мероприятия по гранту. Наташа никогда не говорила громко, не спорила, но каждое ее слово было наполнено таким весом, что к нему невольно прислушивались. В ней жило какое-то абсолютное, ненавязчивое знание - о времени, о месте человека в мироздании, о том главном, что большинство из нас в повседневной суете просто не замечает. Казалось, она видит то, что скрыто от многих: за обыденными вещами - вечность, за словами - музыку.

Наташа была очень исполнительной и ответственной, как и все мы, рождённые в СССР и имевшие синдром отличника. Даже если понимала, что порученное задание никчёмное, глупое, бесполезное — она делала его без лишних слов, разве что пошутит тоненько, так, как умела только она.

Наташа очень любила фигурное катание. Я не представляю, какие усилия она, творческий человек, прилагала, чтобы из года в год заниматься рутинной работой, писаниной. И как раз фигурное катание её спасало: она выполняла задачи, поглядывая любимый вид спорта. Знала всех фигуристов наперечёт: их победы, поражения, имена...

Наташа не ушла. Она осталась как откровение от этой вселенной, как вдох, который выносит на поверхность.
Как всё просто: есть человек — и близкий, и далёкий, и земной, и нереальный. Мир не заслуживает таких людей надолго. Наташа для меня просто есть — она везде. Просто очень не хватает её улыбки и мягкости голоса. От них суета отступала и возникало ощущение вечности: настоящей, огромной и непобедимой.
Я узнала Наташу в творчестве. И какая точная была отведена ей роль — "художественный камертон"! Настрой или просто строй — это то, что без неё сломалось.
Остались стихи. Стихи Натальи Карпичевой, к которым я обращаюсь, когда нужно найти ответы на вопросы, когда нужно замедлиться и подумать, когда хочется стать лучше.
Спасибо тебе, Наташа!..

В Санкт-Петербурге вечер памяти Наташи предложила сделать Шейла Алекс. Я согласилась. До этого момента я вообще не знала Наташу. Я прочла подборку её стихов, которую скинула Шейла. Все они были как мутное стекло — нет, стекло, обточенное морем, я бы сказала. Мы в детстве любили смотреть через такие стекляшки. Через них реальность преображается, становится определеннее, облекается в смыслы... В общем, мне понравилось. И мы сделали вечер памяти.

Можно было бы подумать, что всё на этом. Но, наверное, спустя полгода мне в ВКонтакте попалась Наташина страница. И я нырнула. Я прочла такие стихи... с «вязаными глазами», где «воздух крестит по контуру рюкзака», с теми самыми смыслами и образами, которые витали тогда. Те смыслы и образы, которые надо было передать, — и она передала. О, как красиво она передала! Поэта легче всего узнать по переданному состоянию. Мы все описываем одно и то же. И вот она это видела, чувствовала, описывала так изящно и уникально.

Я познакомилась с Наташей после её смерти. И это лучшее доказательство того, что она жива. Спасибо тебе, Наташа, за целый мир